- Просто вы не хотите взять нас с собой, - обиделся Ниманд.

- Кому ты нужен, - проворчал Госсим. - По мне, так скатертью дорога. Вот Морли - другое дело. Не хотелось бы, чтобы он сгинул без следа.

Взглянув на Госсима, Сет ядовито заметил:

- Значит, этот перевод a priori означает «сгинуть без следа»?

- Насколько я понимаю, это какие-то экспериментальные работы, - пожал плечами Госсим. - Вас соберется человек тринадцать-четырнадцать в маленьком поселке. Для тебя это означает возвращение к первым дням Текела Упарсина. Хочешь начать все сначала? Вспомни, как долго мы создавали все это. Понадобились сотни квалифицированных самоотверженных добровольцев. Ты упомянул о Разрушителе Формы. Разве ты не разрушаешь своими действиями форму Текела Упарсина?

- И свою тоже, - задумчиво произнес Сет.

Он помрачнел. Госсим его допек. Главный инженер умел говорить красиво, на удивление красиво для технаря. Своими зажигательными речами он много лет удерживал кибуц в повиновении. Но по мере того как супруги Морли набирались ума-разума, его слова утрачивали убедительность. Они уже не действовали на Сета как когда-то. И хотя оставался ореол былой притягательности, Госсиму больше не удавалось как следует встряхнуть нескладного темноглазого инженера.

«Все-таки мы уезжаем, - подумал Сет. - Как в «Фаусте»: «Вначале было дело». Не слово, а дело, как утверждал Гете, предвосхищая экзистенциалистов двадцатого века».

- Вы еще пожалеете, - предрек Госсим. Сет хмыкнул.

- И знаешь, что я скажу, если вы попроситесь обратно? - громко спросил Госсим. - Я скажу, что Текелу Упарсину не нужен гидробиолог, у нас даже океана нет, и мы не собираемся копать пруд, чтобы обеспечить вас работой.

- Я никогда не просил копать здесь пруд, - ответил Сет.

- Однако вы мечтаете о нем.

- Я мечтаю о любом водоеме, - отрезал Сет.